Две войны и два мира
Четыре серии экранизации (шесть часов!) или четыре толстых тома, которые и поднять-то трудно. Что предпочесть? Дитяти, привыкшее к бездумному потребительству, скажет: «Читать «Войну и мир»? Да вы что! Пойду-ка я лучше в киношку…»
Пойдет – и будет довольно ваше дитяти! Потому что увидит с птичьего полета поля Аустерлицкого и Бородинского сражений,- то есть то, что самому Толстому и во сне не снилось, то, о чем он мог только мечтать. Вместо длинного, многословного рассказа о том, как это все было, кто и где стоял, в каком направлении передвигался,- вместо этого всего – впечатляющая панорама битвы, сделанная, будем надеяться, с накопленной нашим кинематографом добросовестностью документалистов. Вместо слов – емкий кинематографический образ: одичавшие в дыму сражения кони, растерявшие своих седоков, крутящиеся на поле боя, словно по краю огромной воронки.
И прекрасно увидеть вдруг блеск старинного бала и очарование старинных танцев,- вряд ли даже первокласснейшая литература в силах заменить словесным описанием точный зрительный образ! Танец – это танец. Вот Наташа Ростова на первом своем балу; то, что мы видим в танце актрисы, передает и без слов девичью легкость и чистоту и самозабвенное упоение танцем.
И когда старик Болконский в великолепном исполнении Кторова, когда сухой и сдержанный этот старик, без единой слезы провожавший на войну единственного сына,- когда он, после смерти маленькой княгини, припав к сыновнему плечу, разражается коротким, лающим рыданьем, рыданье это будет слышаться еще долго после того, как загорится в зрительном зале свет и юный зритель возвратится к своим вполне реальным и важным делам: такое не скоро забывается.
Смешно и глупо было бы опровергать ценность экранизаций. Даже взрослому, даже искушенному читателю интересно смотреть, выверять свои впечатления от романа с тем прочтением его, которое предлагает режиссер Бондарчук и весь его коллектив; кому повезло особенно, тот может доставить себе и такую роскошь: сравнить постановку «Войны и мира» наших кинематографистов с постановкой американца Кинг Видора, которая когда-то широко демонстрировалась на наших экранах.