Разочаровываются – навсегда. Крошечные радиостанции, посылающие миру отчаянные, никому не слышные позывные. Маленькие фабрики, с предельной интенсивностью ткущие невидимую ткань,- в непрерывном движении рычагов, в лихорадочном перестукиванье шестеренок.
Тысяча жизней, которую они готовы ежедневно прожить,- где их, собственно, взять? Как пополнить немедленно, сейчас, запас впечатлений? За таинственными, так много обещающими поворотами улиц – все те же, отнюдь не таинственные, знакомые-перезнакомые дома. Сколько может человека выручать фантазия! Все та же семья, любимая, какая угодно, но никакой особой новизны не сулящая. Все тот же привычный распорядок дня. Учителя, поднявшие первого сентября могучие школьные паруса, вовсе не всегда готовы к тому, чтоб вести поглощающее душу плаванье. Мы, учителя, тоже люди, и всякие: есть талантливые, есть и не очень. Недели, катящиеся под горку,- от воскресенья до воскресенья, от одних каникул до других,- эдак, глядишь, и жизнь пройдет. Единственная! А нужны, как уже было сказано,- тысячи. «Жизнь огромна,- писал как-то А. П. Чехов,- а живешь – на пятачке…» Как остро ощущает это человек молодой, подрастающий.
Вот тут и приходит на помощь искусство, кинематограф в том числе.
Вот затем и нужно: протирать оконца, ведущие в мир, сообщать всему, что мы видим ежедневно и к чему, казалось бы, пригляделись, неповторимость и свежесть, возвращать нам его, этот мир, изнашиваемый повседневно, очищенным от этой повседневности и обновленным. Оно нам необходимо, искусство.