Менять ли собаку на паровоз

Говорила я о фильмах 72 года. Так и оговорилась: один, взятый наудачу, кинематографический год. Но вот еще один год, более поздний – 75.

Если три года назад едва ли не половина фильмов была посвящена движению следопытов или игре «Зарница», теперь и этого нет.

Теперь дети мастерят собственную гоночную машину, мастерят с ужимками и хихиканьем, с трудом, с бору по сосенке, добывая то одну, то другую деталь, но машина выходит такою, словно только что сошла с заводского конвейера,- эдакие умельцы! Или – возвращают к общественно полезному труду престарелую лошадь, расчесывают ей ежедневно хвост и украшают гриву бантиками. Или – списанный комбайн ремонтируют,- ремонтируют так, что удивляются видавшие виды механики. Все это, как мы понимаем, так и выхвачено горяченьким из самой что ни на есть жизни. И какая старческая умиленность при этом,- у них, у детей,- какая старческая анемия чувств!..

«Что с тобой происходит?» – спрашивают героя одноименной картины и мать, и учителя, и директор школы. «Ничего,- отвечает он.- Это я расту». Слышали вы когда-нибудь, чтоб подросток сказал про себя «Это я расту»? Он давно уже вырос – так он полагает,- он взрослее нас с вами. «Это я расту»,- догадается и другой мальчик, помладше. Третий, крестьянский паренек Петька, так сказать, углубит и разовьет эту мысль: «Это у меня детство кончается». Даже в хороший, в общем-то, фильм «Сто дней после детства», о котором мы будем еще говорить, ворвется эта старческая, не по возрасту, умиленность. «Нам с тобой ничего ведь не надо друг от друга,- скажет в конце фильма юный герой влюбленной в него девочке.- Просто – запомним это лето». Просто! Нам в течение полутора часов очень успешно доказывали,- и спасибо за это создателям фильма, доказали! – каким непростым было для ребят это лето и сколь многое им друг от друга нужно. Не выдержали, поторопились поставить педагогические точки над «и»!