Против художника Толстого экран бессилен

Вот что важно: «выверить впечатление от романа», «сравнить прочтение романа С. Бондарчуком с прочтением его К. Видором». Потому что первичен-то все-таки роман,- роман, к которому сколько-нибудь культурный человек возвращается в своей жизни не однажды и в каждом возрасте находит что-то свое. Неисчерпаемый роман.

Против художника Толстого экран бессилен. В большинстве случаев – бессилен. Потому что – как может даже Лучшая из мыслимых экранизаций передать то, что составляет сильнейшую, быть может, сторону толстовского гения: способность воспроизводить даже не чувства людей, нет, но тончайшие подробности чувства?..

Помните похороны князя Андрея?

«Николушка плакал от страдальческого недоумения, разрывавшего его сердце. Графиня и Соня плакали от жалости к Наташе и о том, что его нет больше. Старый граф плакал, о том, что скоро, он чувствовал, и ему предстояло сделать тот же страшный шаг.

Наташа и княжна Марья плакали тоже теперь, но они плакали не от своего личного горя; они плакали от благоговейного умиления, охватившего их души перед сознанием простого и торжественного таинства смерти, совершившегося перед ними».

Как можно экранизировать это? Как может экран передать подробности того, что происходит в сокровенных душевных глубинах?

Или знаменитая сцена встречи Пьера и Наташи уже после смерти князя Андрея, после окончания войны 1812 года,- сцена, когда, вернувшийся из французского плена Пьер приходит к княжне Марье и ведет с ней разговор о ее брате, не узнавая сидящую неподалеку женщину в черном платье и упорно принимая ее за компаньонку княжны,- за человека, в общем-то, чужого, но почему-то очень симпатичного.

«Но в это время княжна Марья сказала: «Наташа». И лицо, с внимательными глазами, с трудом, с усилием, как отворяется заржавелая дверь,- улыбнулось, и из этой растворенной двери вдруг пахнуло и обдало Пьера тем давно забытым счастьем, о котором, в особенности теперь, он не думал. Пахнуло, охватило и поглотило его всего. Когда она улыбнулась, уже не могло быть сомнений: это была Наташа, и он любил ее.