Рассказать можно все

Вы, наверное, смеялись, глядя картину «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен»? Наверное, смеялись. Потому что это действительно смешно: видение Кости Иночкина – убитая горем бабушка (буквально: убитая – горем!), похоронная процессия, изогнутая вопросительным знаком, грозный плакат «Кто убил свою бабушку?». Вы смеялись, когда мальчишки, обжегшись крапивой, лежали на дорожках пионерлагеря, и голос испуганной медсестры зазвучал вдруг тревожной сиреной. А смеялись ли вы тому, что гипсовые пионеры в этом лагере, где начальником товарищ Дынин,- гипсовые пионеры почти вовсе вытеснили живых, настоящих? Возможно, смеялись тоже.

Обратите внимание на то, как сатира на всяческие недостатки наши ненавязчиво, незаметно входит в художественную ткань самых что ни на есть детских фильмов. И все, как мы уже говорили, понятно и в тех фильмах, которые мы уже перечисляли, и в этом. Мы еще и еще раз повторяем: рассказать, в сущности, можно все. Надо только форму найти. Находим же мы форму – хотим или не хотим, а находим,- отвечая ребятам на их бесчисленные «почему?», пытаясь порой объяснить им вовсе не для них предназначенные, но проникающие тем не менее в их душу различные впечатления дворовой или уличной жизни. Объясняем же мы им в классе сложнейшие подчас вещи,- ничего, находим форму?

Помните, кстати, эпизод, когда товарищ Дынин при демонстрации кинофильма книжкой заслонял кинопроектор,- в тех непозволительных с точки зрения «высокой» педагогики местах, когда Фанфан-Тюльпан целовал на экране очередную красотку? Зачем Дынин делал это? Для ребят, захваченных приключениями киногероя, вся его так называемая личная жизнь была без надобности, они равнодушно пропускали ее, торопились дальше, к бессмертному мальчишескому «Ка-ак стрельнет, ка-ак Даст»… Запретительные меры беспомощны, они только одного и добиваются: акцентируют внимание ребят, заставляют попусту насторожиться.