Слово к учителям

Или она, наша жизнь с нашими учениками счастлива, или – не очень.

Я не о тревогах, не о заботах говорю. Не о неприятностях, без которых не обходится педагогическая профессия, как и всякая другая. Я – о счастье.

Потому что или она существует, вопреки производственным неурядицам и административным нажимам, прекрасная жизнь ваша в стенах родимого класса, ребячья доверительность и ребячья дружба, ребячья восприимчивость и ребячий рост, вот здесь, у вас на глазах, благодаря вашим усилиям и вашему слову,- или всего этого нет, и говорить не о чем, и думать ни о чем не приходится, разве только о четвертных отчетах и баллах.

Так вот, если есть все, что мы бы осмелились назвать счастьем,- каждое впечатление, разделенное вами с ребятами или не разделенное, пойдет им на пользу. Тогда великолепным подспорьем войдет в вашу до краев наполненную жизнь экран-друг.

История, математика, география,- где только не поможет вам, как говорят кинематографисты, «экран большой» и «экран малый»! Литература!..

Дискуссии обо всем, незабываемые – от юных лет и навсегда – разговоры о жизни.

Слушала я недавно заключительную передачу из телевизионного цикла «Беседы о кино».

Ведущий говорил о многослойности кинематографического образа, о его сложности, о том какое громадное содержание вмещается подчас за незначительными внешними проявлениями героев.

Иллюстрировал свою мысль примерами. Илья Куликов и Дмитрий Гусев, герои фильма «Девять дней одного года», вели в ресторане беседу – то ли шутливую, то ли очень даже серьезную, и зритель невольно втягивался в серьезнейшие размышления о том, чем станет атом в руках человечества – могучим подспорьем в человеческом стремлении к миру и счастью или огнестрельным оружием в руках несмышленого и злого ребенка. А рядом сидела Леля и, не принимая участия в разговоре, слушая и не слушая его, вела свои извечный женский счет: с кем она? Кто любит ее истинней, с кем она будет счастливей; с Гусевым, с Куликовым, -без всякого атома…

Смотрела я на все это и думала: вот и это ребятам на пользу’ Пусть учатся понимать,- даже не кинематографический язык, не в нем только дело,- пусть учатся понимать живой язык многозначной, противоречивой жизни! Все средства для этого хороши.

Тысяча жизней, дарованная экраном. Единственное, неповторимое существование наше.