Зачем оно нужно, искусство

Мы много раз рассеянно и равнодушно обгоняли на улице стариков и не понимали ничего в этих обезображенных временем чертах, в погасших глазах и раздражающе осторожной походке. И вдруг остановились однажды перед «Портретом жены брата» Рембрандта и поняли: сколько в увядших этих чертах доброты, и мудрости, и бесконечного терпенья; поняли высокую ценность человеческого существования. Вдруг испугались: с каждым уходящим человеком гаснет мир! И мы отошли от картины добрее и благороднее, чем были. Отошли – богаче: сколько людей, окружающих нас изо дня в день, возвращены нам, «отмыты» для нас могучим воздействием живописи!

Мы читаем бессмертное пушкинское «Но не хочу, о дру-ги, умирать…» и теряемся перед бесстрашием его «Элегии», откуда взята эта строка. Пушкин хочет жить – для чего? «Чтоб мыслить и страдать»? Мы как-то вовсе не задумывались раньше, что и в этом тоже – бесконечная ценность жизни. В страдании. В мысли. И нам уже не так страшно заглядывать в будущее. Наше ощущение, быть может, точнее всех выразил А. М. Горький,- у него оно тоже появилось при столкновении с высокой, истинной литературой: «Я понял, что я не один на свете и не пропаду». С подобным ощущением живется легче.

Мы вслушиваемся в стремительные аккорды «Аппассионаты». Она вновь и вновь будет напоминать нам о радости, о немеркнущей ценности человеческого бытия, она словно возьмет нас за руку и поведет за собой, обнадеживая и обещая, и веря в нас, черт возьми!.. Помните, что говорил, слушая «Аппассионату», В. И. Ленин: «…хочется милые глупости говорить и гладить по головкам людей…» 1 Хочется!.. Мы так славно изготовимся душевно к житейским преодолениям, к человеческому содружеству, к доброте!..

Вот и кинокартина настойчиво обращает нас к жизни, к людям,- если это, конечно, хорошая кинокартина,- заставляет нас глубже заглянуть в себя. Прекрасный друг кино – неназойливый, как и все истинные друзья, но готовый откликнуться по первому нашему зову. Опасный друг – иногда мы и это думаем. Опасный – если подчинить ему свою волю.

Об этом мы будем еще говорить: о том, как велик он и добр, этот заговоривший немой, и как подчас зол и вреден.

Прекрасен – как всякая стихия, когда удается ее обуздать.

Опасен – как всякая стихия, гуляющая на просторе.